Мы используем cookie-файлы, чтобы получить статистику и обеспечивать вас лучшим контентом. Продолжая пользоваться нашим сайтом, вы соглашаетесь с использованием технологии cookie-файлов. Это совершенно безопасно!
Я усыновила мальчика с ДЦП: 11 откровений москвички

Я усыновила мальчика с ДЦП: 11 откровений москвички

Карина Шабанова
Время прочтения:

37-летняя москвичка Аня Валова работала в глянце, в кино, путешествовала и вела праздный образ жизни. Но однажды она начала волонтерить в детском доме для инвалидов, а потом усыновила 6-летнего Сашу с ДЦП. Вот 10 цитат из её интервью:

  1. Я подумала, раз я ничего особо не делаю в выходные, просто отдыхаю, почему бы ему не отдыхать со мной

  2. Я никогда не чувствовала себя готовой. Я очень боялась. Каким бы он ни был бодрым, по официальному статусу он был тяжелым ребенком, который самостоятельно не способен делать ничего. Но я знала, что хочу его забрать, для меня это был решенный вопрос.

  3. Мне не хотелось превращать это в ношу, в страдание, «нести крест». Я боялась, что в какой-то момент перестану ощущать жизнь. Но потом я подумала — я же уже приняла решение, просто надо понять, как это организовать.

  4. Он не говорил, не умел глотать слюни и ходить в туалет. Не потому, что не мог, просто никто никогда не учил.

  5. Он считался «невербальным», «необучаемым» и «лежачим». «Не социализируется и не нуждается в социализации», «не нуждается в дошкольном образовании», «не нуждается в санаторно-курортном лечении». «У меня до сих пор лежит эта ИПР (индивидуальная программа реабилитации), где он вообще ни в чем не нуждается.

  6. Сегодня Саша болтает в режиме радио, делает первые самостоятельные шаги и заканчивает первый класс в обычной школе рядом с домом. Конечно, он учится по индивидуальной программе, буквы и цифры даются пока нелегко, но все впереди.

  7. Ребенку семь лет, но он, попав в семью, только «родился». Соответственно, его познавательная активность начинается с погремушек. И нужно, чтобы кто-то из специалистов сказал: оставьте ребенка, пусть играет с погремушками. Не надо рассказывать ему, что он должен читать книжки про динозавров и готовиться к школе.

  8. Нужно понимать, что если ребенок решил есть руками — пусть ест, потому что у него не было этого опыта, ему в детдоме никто не позволял этого делать. Это все компенсация недополученного. Первое время не надо ждать, что он сам с чем-то справится, надо кормить с ложки, помогать одеваться, отвечать на все запросы.

  9. У них реально никогда ничего не было. У Саши одно из двух воспоминаний о той жизни — как он плакал, хрипел, а к нему никто не подходил. Это параллельные миры — обычная жизнь и жизнь в клетке. Там очень много боли. Там детское горе реально висит. Он несколько месяцев рыдал по ночам. Это огромная дыра в душе, которую не залатаешь, но компенсировать этот плохой опыт частично все-таки можно.

  10. Наш совокупный доход порядка 60 тысяч в месяц: моя зарплата приемного родителя, его пособие на содержание и пенсия. Но на все тренажеры, аппараты и курсы реабилитации нужно несколько сотен тысяч рублей в год. Помогают некоторые благотворительные организации.

  11. Я по-прежнему люблю кино, современное искусство, путешествия. Сейчас я в этом ограничена, но понимаю, что это временно. Мы съездили в Таиланд. Я планирую с ним путешествовать и дальше — вопрос только в финансах.

наверх