Мы используем cookie-файлы, чтобы получить статистику и обеспечивать вас лучшим контентом. Продолжая пользоваться нашим сайтом, вы соглашаетесь с использованием технологии cookie-файлов. Это совершенно безопасно!
Режиссер Адам МакКей — о том, как он снял комедию «Власть» о Дике Чейни (будет «Оскар»?)

Режиссер Адам МакКей — о том, как он снял комедию «Власть» о Дике Чейни (будет «Оскар»?)



Время прочтения:

Адам МакКей, режиссер фильма «Игра на понижение» (того самого, в котором Марго Робби, лежа в ванне, объясняла, как устроено кредитование), снял сатиру о Дике Чейни — самом влиятельном вице-президенте в истории Америки. Вскоре после этого интервью стало известно, что «Власть» (в прокате с 21 февраля) получила восемь номинаций на «Оскар».

— Прежде чем взяться за этот фильм, вы много знали о Дике Чейни и его окружении?

— Вы знаете, мне казалось, что я разбираюсь в теме более или менее, но когда мы начали погружаться в материал, я тоже был потрясен. Меня абсолютно поразило, насколько Чейни оказался дотошным. Когда он был у власти, он вникал в каждую деталь. Потребовал, чтобы его всегда ставили в копию всех президентских имейлов. Это особый вид гениальности, то, чем обладает Чейни, — гениальность бюрократа. Таким талантом может очень мало кто похвастаться. Может быть, вообще никто.

— Вас не удивило, насколько Чейни, судя по всему, манипулировал Джорджем Бушем-младшим?

— Да, но мы проделали огромное количество подготовительной работы, и я могу вам сказать с уверенностью, что первые пять лет правления Буша Чейни вертел им, как хотел. Потом складывается ощущение, что году эдак на шестом Буш-младший начал просыпаться. Есть известная история о том, как Чейни собирался бомбить Сирию. И тогда Буш сказал: «Стоп-стоп-стоп-стоп» — и попросил всех, кто был в комнате, проголосовать. В поддержку позиции вице-президента руку не поднял никто. Есть мнение, что это было концом власти Чейни, но первые четыре-пять лет правления Буша его влияние было практически безграничным. Даже Буш-старший потом сказал: «Если бы я знал, что Дик Чейни построит в Белом доме свою теневую империю, я бы не стал рекомендовать его кандидатуру своему сыну». Это цитата!

Дик Чейни и Джордж Буш-младший в исполнении Кристиана Бейла и Сэма Рокуэлла

— Как вам кажется, во время правления Трампа фильм должен прозвучать особенно остро?

— Мы просто старались рассказать эту историю настолько честно, насколько это возможно. Актеры — Стив Кэрелл и Сэм Рокуэлл, Кристиан Бейл и Эми Адамс — придали этим персонажам человечности, думаю, это очень важно. Всегда хочется, чтобы зрители не просто узнавали из фильма фактическую информацию, а чувствовали что-то по отношению к его героям. Мы часто забываем, что важнейшие исторические события случается не сами по себе, а по воле конкретных людей. И мы просто представили этот фильм на суд зрителей, осознавая, что кого-то он чрезвычайно разозлит.

— После титров есть очень смешная сцена, в которой люди разных взглядов, как бы сказать, без спойлеровНе пропустите сцену после титров: там происходит потасовка между зрителями из фокус-группы, которые посмотрели «Власть»

— Да, эта агрессия в обществе не сегодня возникла. Раньше было то же самое. Помню, я участвовал в марше против войны в Ираке в Нью-Йорке, и люди на нас орали, бросали в нас чем попало. А какой-то комментатор в эфире сказал, что, если ты не поддерживаешь войну в Ираке, ты не патриот Америки. Было столько отвратительного в обществе в том, что касалось дискуссии об этой войне. И да, отвратительное по-прежнему с нами — может быть, его даже стало побольше. Но эта нетерпимость и агрессия по отношению друг к другу копилась в обществе со времен Никсона.

Перед «Оскаром» фильм «Власть» побывал вне конкурса Берлинского кинофестиваля. Посмотрите на Кристиана Бейла и режиссера Адама МакКея в репортаже «Кино ТВ» и «Афиши Daily»

— Вам кто ближе, Майкл Мур или Оливер Стоун?

— Не знаю — наверное, Майкл Мур… Не уверен. Мне очень нравятся фильмы обоих, но я надеюсь, что все-таки наша картина ни на какую другую не похожа. Безусловно, эти фильмы нас вдохновляли, тут даже обсуждать нечего — «Взвод» просто блестящий фильм. И Майкл Мур снял несколько потрясающих фильмов.

— Вы же с ним работали?

— Да, я был автором на его старом телешоу. Году эдак в 96-м, представляете? Оно называлось «Ужасная правда». Господи, давно это было. Мы друзья с Майклом, он мне нравится. Но наш фильм, конечно, совсем не похож на его работы. Если говорить о фильмах, на которые мы ориентировались, то я бы назвал «Паттон». Мне нравится этот фильм, потому что если вы придерживаетесь точки зрения, что Паттон был псих, — пожалуйста, это есть в фильме. Но и если вы считаете, что он был героем Америки, — это в фильме тоже есть! В картине оставлено пространство для обеих трактовок. И другой фильм, на который мы опирались (это странный, наверное, выбор, но нам очень помогла эта отсылка), — «Сид и Нэнси» Алекса Кокса. Потому что это история любви, как и у нас. Мне кажется, что Линн, жена Чейни, нуждалась во власти и безопасности, а Дик любил ее. А когда вы любите кого-то, кому нужна власть и чувство защищенности… Ну, как было у Сида, влюбившегося в Нэнси. Правда, она была наркозависимой… В остальном это похожие истории (смеется). И третий фильм, который нас вдохновил, — «Изумительный» Паоло Соррентино. Там такой словно неживой, напряженный главный герой-бюрократ, а вокруг него — целый сложный мир. Я подумал: «Хм… Это здорово!»

Эми Адамс и Кристиан Бейл в роли супругов Чейни

— Формула, которую вы нашли в «Игре на понижение» и снова применили здесь, — в сочетании комедии, информативности и отсутствии назидательности. Вы могли бы применить эту формулу к Трампу?

— Ох, ну не знаю, если бы я хотел снимать фильм про гигантский говношторм? У Трампа нет власти. Трамп — один из самых слабых людей, которых мы видели. Он статист, марионетка. Его потребность в одобрении окружающих, зависимость от чужого мнения, беспомощность абсолютно очевидны. А единственная причина, по которой он сидит там, где сидит, в том, что те, кто за него голосовали, хотели показать фак демократии, либеральным нормам. Поэтому его выбрали. Даже люди, которые его поддерживают, понимают, что он ходячая катастрофа. Даже моя мама и другие сторонники Трампа говорят: «Ну да… Мы все знаем…» Там нет никакой идеологии. Это, кстати, довольно завораживающе. Что в основе этого явления просто средний палец демократии. Я не знаю, о чем тут снимать.

Я бы вот скорее снял фильм о папе Трампа. Это было бы интересно. Главную роль сыграл бы Стив Кэрелл.

— Моднее всего политическое кино было в 70-е. У вас есть любимый фильм этого периода?

— «Три дня Кондора», «Заговор «Параллакс»», мне еще очень нравился всегда Коста-Гаврас, «Дзета» — один из моих любимых фильмов. Ой, остановите меня, я же гик.

— Как вы придумали форму этого фильма? Очень свободную.

— Безумная форма вытекает из безумного времени, в котором мы живем. Мы не живем в эпоху чистого жанра. Нет больше чистой комедии или чистой драмы. Реальность вокруг нас нашинкована самым безумным образом. Я уже это говорил, но с удовольствием повторю. Момент, когда Дональд Трамп стоял в пострадавшем от пожаров лесу и сказал, что надо в следующий раз пройтись там граблями. Что это? Какой это жанр? Это гораздо смешнее любой самой эксцентрической комедии. И в то же время это по-настоящему пугающе. Как словно кто-то сильно ударился головой, но руководит страной, обладающей ядерным оружием. Какой это жанр?! Вот в этом жанре мы и хотели работать. Показать, насколько это безумно, когда президентом становится человек с десятилетним пробелом в трудовом стаже (десять лет в резюме Джоржда Буша-младшего — просто прочерк! Десять лет он не делал ни-че-го!).

Стив Кэрелл (справа) в роли Дональда Рамсфелда

— Ваш бэкграунд — комедия. Как вы сейчас вспоминаете это время?

— Как самое счастливое! В 1990-е и 2000-е, когда мы занимались комедией, не было ощущения, что мир настолько сошел с оси. Я надеюсь, что все немного успокоится, и мы вернемся в комедию. Мы тогда особенно не анализировали происходящее, просто смеялись так, что задницы болели.

— Вы с Чейни встречались?

— Он публичная фигура. И в то же время он обычный человек. Поэтому примерно за месяц до того, как засесть за сценарий, я пришел к нему домой и постучал в дверь. Он вышел в халате и спросил: «Как я могу вам помочь?» Я ответил: «Я — Адам МакКей, хочу снять о вас фильм». У меня было с собой печенье, мы сели и обговорили. Он сказал: «Удачи, сынок, снимай обо мне что хочешь». И все подписал. Ну ладно, ничего этого не было.

— Печенье вас выдало.

— На самом деле, понимаете, юридически как только ты к нему обращаешься, фильм становится его авторизованной биографией. И дальше у него появляется контроль, он мог бы остановить нас в любой момент, сказать: «Так можно, а так нельзя». Поэтому мы выбрали другой путь: обезопасить себя самым тщательным фактчекингом, на какой были способны. Мы изучили абсолютно все источники, зная, что определенные сцены наверняка вызовут вопросы и претензии.

— Вас беспокоит реакция со стороны крайне правых?

— Нет, это неизбежно, мы же в Америке живем. Но я сказал бы им: «Ребята, посмотрите фильм, это же история успеха. Вы победили. Вы совершили республиканскую революцию. Почему же вы такие злые?!»

Расписание и билеты
Подробнее на afisha.ru
наверх